скрыть общую навигацию по сайту

Трансдисциплинароность в действии

 

Е.Н. ИВАХНЕНКО


ТРАНСДИСЦИПЛИНАРНОСТЬ В ДЕЙСТВИИ

Трансдисциплинарность в философии и науке: подходы, проблемы, перспективы / под ред. В. Бажанова, Р. Шольца. – М.: Навигатор, 2015. – 564 с.

 

Выход объемной коллективной монографии, полностью посвященной фе­номену трансдисциплинарности, можно считать событием для отечественных исследователей современной науки. Впервые в России под единой пагинацией собраны статьи (всего – 28) известных отечественных и зарубежных авторов, в которых с разных сторон рассматривается трансформация ценностных и ког­нитивных приоритетов на стыках/границах науки и жизненного мира человека.

Читатель, знакомясь с текстом статей, получает доступ не столько к ито­говым результатам обозначенной исследовательской традиции, сколько к ее дорожной карте с уже проложенными и только еще намеченными маршрута­ми. Важно, что такая карта существует, пусть даже не все материки и острова на ней четко очерчены.

Другой образ, который приходит на ум при чтении монографии – это зеркальная комната, посетитель которой может сложить представление об искомом предмете по нескольким его отражениям. Отражения, сфокусиро­ванные на разных сторонах и оттенках изучаемой nhfпроблемы, позволяют рас­смотреть трансдисциплинарность в неожиданных проекциях и преломлениях. Содержательно монография разделена на три части, каждая из которых несет в себе авторские ответы на вопросы: Что такое «трансдисциплинарность»? В чем заключается проблема трансдисциплинарного познания? Каковы перспективы трансдисциплинарности в науке и философии?

Для большинства авторов принципиально важно высказаться на предмет различения междисциплинарности (МД) и трансдисциплинарности (ТД). Так, МД в общих чертах представляется как определенный вид кооперации различных областей научного знания, использование близких по содержанию понятий и методов, до того установленных в предметно организованных науках (В. Бажанов). ТД рождается в расширяющемся пространстве пограничья, в зоне пересечения наук – естественных и социально-гуманитарных – с по­вседневным жизненным миром человека. Образовавшееся пространство ТД втягивает в себя понятия из других, порой самых неожиданных, областей знания, научного и ненаучного, а также – образования, управления, ком­муникации (Л. Киященко). ТД производит так называемый перекрестный дискурс (Г. Гутнер) в расширяющемся пространстве пограничья между наукой, повседневными жизненными практиками, ценностными проявлениями культур, экзистенциальными мирами человека и др.

Нет ничего удивительного, что авторы текстов не концентрируются вокруг установления какого-либо единого определения ТД. Дело в том, что исходно в научной среде возникли расхождения в трактовке введенного в оборот Жаном Пиаже термина. ТД первоначально представлялась как самостоятельная на­учная дисциплина (Ж. Пиаже, Э. Янч), позже о ней заговорили как об особом исследовательском поле, в котором реализуются полидисциплинарные стра­тегии (Э. Морен). В наше время много сказано на этот счет представителями Американской, Европейской, отдельной Швейцарской школ. ТД активно изучается в КНР в рамках Государственной программы развития фунда­ментальных исследований. В сети «Интернет» также можно ознакомиться с материалами Русского информационного портала «Трансдисциплинарность» [1].

Тем более ценно, что, взяв в руки монографию, читатель получает возмож­ность вникнуть в существо проблемы с разных сторон, получить содержательную информацию о современной европейской и отечественной спецификах его ис­следования. Легко убедиться, что тексты российских авторов не демонстрируют вторичные запоздалые размышления и вовсе не являют собой догоняющий про­ект очередной «модной» на западе философии. Своеобразным центрирующим фактором здесь послужила известная триада В. Степина – «классическая–не­классическая–постнеклассическая» наука. С оглядкой на триаду, ТД представ­ляется в одних случаях как современный этап развития «постнеклассической» науки (В. Бажанов и др.), в других – как принципиально иной, четвертый, этап («постнаука») актуализации научного знания человечества, пришедший в XXI в. на смену «постнеклассики» (В. Моисеев). Есть и другие определения места ТД исследований в системе философского знания, согласно которым ТД – это «мост между философией науки и философией культуры» (В. Порус); исследования «в контексте дихотомии прикладного и фундаментального в науке» (Б. Пружинин); «столкновение дискурсов», «дополнительность», «понятая в смысле, близком к копенгагенской интерпретации квантовой механики» (Г. Гутнер); исследова­тельская стратегия синтеза научного знания, направленная против «презумпции универсальности» (Е. Князева), и др.

Глубина и обстоятельность статей отечественных авторов предоставляет воз­можность убедиться, по меньшей мере, в основательности российской исследова­тельской траектории философии науки. Статья Л. Киященко («Философия транс­дисциплинарности: подходы к определению») служит своего рода закоперщиком обсуждения определения ТД и правомочности перенесения ее в отдельную область философского знания. ТД определяется как трансцендентальный сдвиг научного знания в пограничную сферу с жизненным миром человека, осмысление кото­рого уже стало областью современной философии, которую автор и предлагает называть «философией трансдисциплинарности» (ФТД). Вынося на всеобщее обсуждение ФТД, автор рискует стать мишенью для критики по принципу «ну вот, очередная модная философия родительного падежа». Полагаю, что основа­тельность и глубина предложенного Л. Киященко подхода вовсе не дают повода для подобных обвинений. Как это становится понятно из основной направлен­ности статьи, дискуссия о ТД может стать более продуктивной если произвести сдвиг, предметный и терминологический, в сторону производства нового знания. Сделать это возможно, если не закатывать ТД в старые мыслительные схемы, не пересказывать ее языком (тезаурусом – В. Луков) онтологии и субъект-объектных отношений. Иначе говоря, не «вливают вино молодое в мехи старые». Убедитель­ности в обоснование такого подхода добавляет знакомство с мировыми трендами, представление о которых можно сложить с вошедшими в монографию статьями зарубежных авторов (Б. Николеску, Р. Шольц, Дж.Т. Клейн и др.)

Очевидно, то, что подразумевается под ФТД, выходит за рамки нововре­менной европейской философии с ее исходным верховенством единого раз­ума. Л. Киященко ориентирует читателя на «опыт предельного», когда встреча науки и философии создает своего рода «пограничный режим» их совместного существования. Ситуация такой встречи постигается не в спасительной уни­версальности. Проще говоря, философия, разум (мысль, сознание) в целом не располагает заранее готовыми решениями, «правильными» алгоритмами дей­ствий применительно ко всем проблемным ситуациям, в которых сталкиваются научные практики с жизненным миром человека. Нормативная роль здесь воз­лагается на казусы, возникновение и содержание которых нельзя исчерпывающе спрогнозировать. Поэтому методика анализа кейсов (для конкретного случая) становится одной из наиболее перспективных. Л. Киященко предлагает внима­тельно присмотреться к ситуационной модели «реального происшествия в жиз­ненном мире человека», модели, которая разрабатывается и, что еще более важно, практически осуществляется в биоэтике (П. Тищенко). Именно казус, а не общий закон или универсальная логика, по схожему с принципом прецедентного права, дает импульс, провоцирующий к такому переосмыслению ТД, которое выводит ее за пределы прежних мыслительных схем, устоявшихся и ставших привычными оценочных суждений и мнений («доксы»). В данном случае мы имеем дело вовсе не с предложением установить прерогативу прикладного знания по отношению к фундаментальному, частного по отношению к общему и т.п. Применительно к производству философского знания в ТД пограничье, Л. Киященко предлагает принцип, который перекликается с известным в современных образовательных практиках принципом кумулятивного инкрементализма: выводы, сделанные из последних случаев, делают более весомыми и наполняют новым смыслом предшествующие заключения (Б. Кларк). В этом отношении, если речь идет о философии ТД, то таковая не должна притязать на исходное превосходство и всесилие разума по отношению к опыту, даже если это опыт обыденной жизни вполне заурядного человека. Иначе говоря, не экспертные культуры или класси­ческая философия разума, а повседневный, религиозный, медицинский и иной другой опыт становится «перспективным медиумом» (Ю. Хабермас), способ­ным восстанавливать устойчивость, состоятельность и компетентность разума. Такая ФТД устанавливает методологический приоритет конвенций, риторики, казусов жизненно-практических ситуаций, кейсов, парадоксов (тематических и экзистенциальных), концептов по отношению ко всем известным формам установления универсальных истин и принципов в познании, по отношению ко всему тому, что Р. Рорти назвал «универсалистским величием» в философии.

Позиция, предложенная Л. Киященко во втором разделе («Подходы к определению»), комплементарно сопрягается с позицией П. Тищенко, изло­женной в заключительном разделе монографии («Перспективы: возможности и ограничения»). По сути эти две статьи скрепляют между собой намерения и усилия большинства авторов, отечественных и зарубежных, предложить читателю целостное видение проблематики ТД исследований.

П. Тищенко предлагает включить в проблематику пересечения дисципли­нарных границ сопряженную с ней проблематику академических и институци­ональных сдвигов. На фоне экологических, биоэтических и экзистенциальных проблем «реального мира» эти сдвиги с подачи автора обозначаются как транс­дуктивные. В трансдукцию вовлечены не только ученые, осуществляющие на­учные эксперименты, но и все релевантные стейкхолдеры – обыватели, поли­тики, бизнесмены, священники, юристы и т.д. Трансдуктивные узлы спонтанно умножаются и усложняются. Это обстоятельство заставило включить в рас­смотрение обозначенной проблемы тему «сверхсложности», разрабатываемую В. Аршиновым, применительно к ситуациям, анализируемым в биоэтике. Так, если в классическом нововременном понимании умный (знающий) и простак (глупец) были воплощены в разных людях, то современная «трансдуктивная» сложность породила множество ситуаций, когда один и тот же человек вынуж­ден быть экспертом и профаном одновременно. То, что практически каждый из нас может попасть (и часто попадает) в подобную ситуацию, П. Тищенко пере­дает с предельной ясностью: «Юрист мало что понимает в медицине, – пишет он, – а медик – в праве, и ни один из них не может считать себя знающим в философской этике или богословия особого толка» (с. 474). К примеру, слож­ность современного биоэтического казуса (имплантация органов, эвтаназия, генная инженерия и др.) такова, что экспертное знание профессионалов хоть и сохраняет свою значимость, тем не менее с необходимостью доопределяется профанным – мнением «человека с улицы». В рамках МД подхода предпола­галось, что решение сложных проблем подобного рода предполагает единый управляющий уровень и всецело зависит от ученых-профессионалов в фунда­ментальных областях знания. Согласно ТД подходу, мы имеем дело с сетевыми коммуникативными взаимодействиями между всеми акторами (стейкхолдера­ми). Поэтому, наряду с профессионалами-специалистами, в решении о выходе из сложившейся ситуации (казуса) должно быть место для мнения обывателя, который может даже не подозревать, что существуют научные методы и прин­ципы. В свою очередь сетевое коммуникативное снятие экзистенциальных угроз, порожденных трансдукцией, становится возможным в гражданских обществах с высоким уровнем либеральных процедур и механизмов.

Особый интерес у отечественного читателя могут вызвать статьи зарубежных авторов, размещенные в монографии на английском языке (всего – 7). Знаком­ство с ними дает возможность составить представление не только о траекториях исследования ТД в европейской философии, но и о масштабах таких исследова­ний, а также об их специфике. Здесь тон задают прежде всего статьи Р.В. Шольца (R.W. Scholz), которыми открываются все разделы монографии. Автор предлагает читателю вместе с ним проспрягать образцы, демонстрирующие эпистемоло­гическую комплиментарность человека и систем внешнего мира. «Мой свиной сердечный клапан, он часть меня или окружающей среды, что в нем мое, а что не мое?» – задается вопросом Р.В. Шольц. В этом ряду размышлений эпистемология ТД апеллирует не только к многочисленным ситуационным единствам человека с объектами окружающего мира, но и к возможностям, связанным с привлечением к разрешению ситуационных проблем философии культуры и теологии.

Интересным может стать знакомство со статьей Б. Николеску (B. Nicolescu), основателя Международного центра трансдисциплинарных исследова­ний (The International Center for Transdisciplinary Research (CIRET)). В его статье проводится мысль о существовании единой для ТД субъекта и ТД объекта зоны «не-сопротивления», в которой формируется единый мир («кос­модернити»), где личность выступает интерфейсом, связывающим «Скрытое Третье с миром».

Интерес могут представлять как сами статьи зарубежных авторов, так и обширные списки литературы, изучение которой может обогатить любую отечественную исследовательскую программу. К примеру, в коллективной статье “Transdisciplinary Case Studies as a Means Sustainability Leaning…” (R.W. Scholz, D.J. Lang, A. Wiek, A.I. Walter, M. Stauffacher) приводится список из 85 источников, а в статье М. Кеестры (M. Keestra) “Understanding Human Action…” таких источников 64.

Бросается в глаза большое количество всевозможного наглядного мате­риала (схем, рисунков, фотографий, таблиц), который используют в своих статьях Б. Николеску и Р.В. Шольц. В самом деле, если речь идет о едином эпистемологическом пространстве науки и жизненного мира человека, то почему бы не привлечь к обсуждению и «человека с улицы». Он имеет, по сути, равные права на конструирование пространства ТД с учеными и специ­алистами, с теми, кто постигает его – в понятиях, формулах, определениях или категориях. По этой причине доходчивость изложения материала, на­глядность и, как следствие, его популяризация становятся столь же значимым событием, как и профессиональное его исследование.

Немаловажным фактором для заинтересованного читателя может стать знакомство с понятиями, маркирующими в зарубежной социологии ту или иную спецификуисследования ТД. В их числе: понятие «нормальная» и «постнормальная» наука (Post-Normal Science – PNS); наука «Мод-1», со­средоточенная вокруг академического полюса и наука «Мод-2» – вокруг практического полюса (M. Gibbons, H. Nowotny), когда центр управления наукой сдвигается в сторону ее интерфейса и взаимодействия с обществом. Получили свое распространение и такие понятия, как «постакадемическая наука» (J. Ziman), «наука другого модерна» (U. Beck) и т.д.

Знакомясь с текстами коллективной монографии, читатель получает воз­можность приоткрыть завесу неведения не только в отношении перспектив разрастания пространства ТД исследований, в котором осуществляется со­временное производство научного знания, но в отношении к технологическим рискам, им сопутствующим. Эту тему удачно подытоживает на конкретном материале статья В. Горохова «Трансдисциплинарность нанотехнонауки». «На первых этапах создания ядерных технологий, – пишет автор, – в сущности наблюдалось то же, что сегодня происходит с нанотехнологией, а именно сначала безоглядное признание преимуществ и только впоследствии анализ негативных последствий и рисков» (с. 510). Иначе говоря, производству транс­дисциплинарного знания и его технологическому сопровождению еще только предстоит пройти проверку временем. Не следует в этом случае рассчитывать на что-то, подобное линейному развитию или же беспрепятственному достиже­нию зрелого состояния ТД, которое мы уже сейчас усматриваем в ее зародыше.

Чего, на мой взгляд, недостает монографии, так это остроты спора, дис­куссии, столкновения мнений. Понятно, что авторы статей не собирались за круглым столом, но они и не оспаривали сколько-нибудь активно в пред­шествующих публикациях определения и подходы друг друга. В силу этого фактора монографии, как приготовленному к употреблению блюду, недостает щепотки перца. Нельзя, правда, сказать, что дискуссионность отсутствует вовсе. В одних случаях (статья В. Поруса) она проявляется на поверхности, в других, как в статье Л. Киященко, спрятана в тексте так, что только при вни­мательном прочтении можно догадаться, взгляды каких авторов подвергаются критике или сомнению. Тем не менее ни для кого не секрет, что дискуссия, в которой спор не достигает нужного накала или не возникает вовсе, рискует превратиться в комплементарный обмен мнениями, первоначально мало­интересный для окружающих, а впоследствии – и для самих ее участников. Не хотелось бы, чтобы так произошло на самом деле. Остается надеяться, что наши авторы еще скрестят копья.

Столь объемная коллективная монография содержит намного больше идей, гипотез, интересных находок и интеллектуальных открытий, чем это по силам усмотреть и описать автору настоящей рецензии. Книга, на мой взгляд, заслуживает широкой дискуссии в профессиональных сообществах, вузовских и академических. Но, что еще более важно, большинство статей, в нее вошедших, вполне могут спровоцировать обсуждение и споры в научно- популярных средах.

В заключении только рискну порекомендовать читателю, желающему сформировать самостоятельное представление о трансдисциплинарности, две вещи: во-первых, неспешно прочесть все статьи монографии и, во-вторых, в ходе чтения неизменно сохранять за собой право выбирать то «изображение», которое соответствует интеллектуальному вкусу или же профессиональным предпочтениям, сложившимся в координатах собственного жизненного мира.

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Информация о деятельности организаций взята из источника: Колес­никова И.А. Трансдисциплинарная стратегия исследования непрерывно­го образования // Непрерывное образование: XXI век. Научный электрон­ный журнал. – URL: http://lll21.peпортtrsu.ru/journal/article.php?id=2642 (дата обращения 02.11.15). См.: Американская школа трансдисциплинарности (США и Канада, Институт комплексных проблем Санта Фе). – URL: http:// www.santafe.edu/ (дата обращения 02.11.15); Европейская школа транс­дисциплинарности (Англия, Испания, Италия и Франция), International Center for Transdisciplinary Research. – URL: http://ciret-transdisciplinarity. org/ (дата обращения 02.11.15); Швейцарская школа трансдисциплинарно­сти. Network for Transdisciplinary in sciences and humanities. – URL: http:// www.transdisciplinarity.ch. (дата обращения 02.11.15); Государственная про­грамма развития фундаментальных исследований в Китайской республике (Программа «973»). – URL: http://www.973.gov.cn/English/Index.aspx (дата обращения 02.11.15); Русский информационный портал «Трансдисципли­нарность». – URL: http://www.anoitt.ru/ (дата обращения 02.11.15).

 

Опубликовано в журнале "Философские науки"

Ивахненко Е.Н. Трансдисциплинарность в действии // Философские науки. 2015. № 12. С. 134-135.

Скачать PDF